Однажды я была свидетелем того, что кто-то из коллег Chief Technical Officer (СТО) Ильи Черепанова закончил свой вопрос фразой «А что, так можно было?». И, знаете, можно. Вы сейчас прочитаете и об этом тоже. И об Илье – профессионале, вокруг которого объединяются и за которым идут, мужчине с правильной и конкретной позицией, человеке, которого бесконечно интересно слушать. Велком!

Про бизнес

– Илья, ты в определённой степени новатор, предлагаешь новые вещи для компании, команды. Откуда в тебе эта смелость и решительность?

Смотри, с точки зрения компании, я, может быть, и новатор, но то, что я предлагаю, оно уже есть на рынке. Я изучаю и анализирую, что можно применить. А с точки зрения «вы пробовали?», есть анекдот, который мне нравится: девочка поймала золотую рыбку, рыбка спрашивает у девочки желания. Девочка долго думала и попросила огромные уши. Рыбка удивилась, но исполнила. Девочка порадовалась и перешла ко второму желанию: захотела губы огромные. Рыбка и это исполнила. Последним желанием был огромный нос. После рыбка просит объяснить девочку свои желания, ведь обычно просят другое: денег, машину, принца… А девочка в ответ: «А что, так можно было?». Тут примерно такая же история: можно сделать всё, что приходит в голову. А не получится – сделаем по-другому. А откуда это – возможно, часть предпринимательской жилки, я занимался разными бизнесами, и твой продукт не будет иметь успеха, если ты не попробуешь решить проблему клиента, а это вечный поиск.

– Какие бизнесы были в твоей жизни?

Первый, так называемый бизнес, у меня появился в 13 лет, это была локальная сеть в Норильске. Я познакомился со старшими парнями в подъезде, мы соединили компьютеры, и через полгода у нас вдруг получилось 50 человек в этой сети. Мы стали брать по 100 рублей абонентской платы, развивать сеть. В условиях ограничений приходилось придумывать, потому что в Норильске не было ни техники, ни Интернета нормального, про IT там мало кто слышал, по крупицам всё собирали, выдумывали странные вещи.

– А что давала локальная сеть, которую вы создали?

Интернета не было, а людям нужно было как-то общаться. Была эпоха чатов, форумов, игровые серверы – всё внутри сети. Там можно было бесплатно смотреть фильмы, правда, сейчас это рассматривается как пиратство, но тогда мы об этом не думали.

– Какие ещё бизнесы были у тебя?

Была рекламная сеть – это что-то близкое к перфоманс-маркетингу. Есть сайт, который хочет монетизировать своих пользователей. Есть рекламодатели, которые хотят продвигать свои услуги, товары. Раньше они договаривались сами между собой, веб-мастера меняли баннеры, что-то постоянно подкручивали, много было нюансов. А у меня была агентская схема, где есть рекламная сеть, огромный пул рекламодателей и площадок, где эти рекламодатели могут располагаться. С помощью умных механизмов мы могли максимизировать прибыль площадок и отдачу от рекламы, и всё это было более-менее автоматизировано.

– А почему ты решил продать этот бизнес?

Потому что стало в определённый момент неинтересно. Сначала было любопытно это развивать, потом стало интересно продать не новый на рынке бизнес рекламодателям и площадкам, мне здесь очень помог партнёр. С точки зрения технической части, была головоломка: сильно повысить перфоманс для обеих сторон, держа в голове, что при доходе сторон зарабатываю и я.

– Партнёр, с которым ты сотрудничаешь, постоянный, или они меняются?

Это теперь уже мой хороший друг, мы с ним познакомились на ниве рекламных сетей, я консалтил их сеть с точки зрения высоких нагрузок – они не очень справлялись. За три месяца мы вышли на плановый показатель, а потом решили что-то похожее, но со своими доработками сделать самостоятельно, и сделали. Три года мы прожили в этой компании, я вышел месяцев 7-8 назад, мой партнёр сейчас тоже выходит из этого бизнеса.

– Как ты относишься к стереотипу, что с друзьями нельзя делать бизнес?

С друзьями действительно нельзя делать бизнес, если друзья пришли не из бизнеса. Если вы сначала сделали дело, а потом стали друзьями – то это одно. Если наоборот, то бывают исключения, но чаще всего нет.

Про железо и вузы

– Как началось твоё увлечение компьютером, учитывая, что тогда в Норильске всё это было не так распространено?

Всё началось с радиотехники и отцовской кладовки. Папа любил фотографию, у него был советский проявитель, куча советской химии. Я до фотографии не дошёл, но всё остальное, что было в кладовке, меня очень интересовало: паяльник, что-нибудь им попортить, не так спаять… А потом стало получатся! Папа работал на «Норильском никеле» и дружил с руководителем IT-службы. Он попросил его что-нибудь собрать для меня, мне было тогда лет 10. С полгода я играл, а потом стало интересно, как это работает, как создаются игрушки. Ближе к 12 годам я спаял свой первый программатор: есть микрочип, и, чтобы он работал, в него нужно загрузить программу, программатор подключается к компьютеру и позволяет программу записать. Там абсолютно простая схема, элементов 5-6, но для меня сделать это самому – плато, найти лазерный принтер, чтобы распечатать дорожечки, с утюгом, химией – было «вау!».

– Как в 12 лет можно такое сделать?!

Это всё от отца, плюс уже в школе был пройден курс по физике и химии, этих знаний хватает: как течёт ток, что такое сопротивление.

– Школу ты окончил в Норильске, и что было дальше?

Ещё до её окончания моя история с локальной сетью развилась и приносила хороший доход. Кстати, экономика в 9-м классе у меня легко шла, потому что я всё это знал на практике. Меня это увлекало, я хотел развивать это – мы стали одной из самых больших серьёзных сетей: больше 1700 подключений при населении в Талнахе (пригород Норильска, где я жил) около 50 тысяч. И я не хотел никуда уезжать, но от Норильского никеля постоянно были путёвки. В 11 классе перед новогодними каникулами родители говорят, что есть путёвка в Питер на две недели, ты едешь. Я не хотел, я хотел проводить время с друзьями! Но как-то уговорился. В январе в Петербурге было абсолютно чистое небо, и на подлёте я, увидев эту красоту, принял решение, что буду здесь учиться. Через полгода поступил в ИТМО (Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики).

– Но ты же его не окончил?

Мне не понравился ИТМО, он показался слишком распиаренный коммерческий вуз. А мне больше нравилась академическая среда, поэтому после первого семестра я ушёл, работал по-разному: риэлтором, на холодных звонках, была ещё какая-то работа, не свойственная интроверту, потом по классике я был официантом-барменом…

– Тоже не для интроверта работа…

Я шёл туда, потому что понимал, что, чтобы выйти во внешний мир, мне нужно научиться хоть как-то разговаривать с людьми. А как научиться? Через продажи, через холодные звонки: сначала было 30 звонков день с мандражом, как будто не интроверт, а социофоб, а в итоге дошёл до ста звонков в день легко.

– Когда ты ушёл из вуза, ты планировал в будущем продолжать обучение или хотел уйти в работу?

Я об этом не думал. Родителям, конечно, моё решение уйти из вуза не понравилось, ближе к лету у нас назревал конфликт. В августе 2006 года мама спросила, куда я решил поступать, ведь все вступительные прошли. Я ответил: либо юридический, либо в театральное. На что мама: «Да хоть в заборостроительный!» и бросила трубку. Через неделю, 8 августа, я уже поступил в «Военмех» (Балтийский государственный технический университет «Военмех»).

– Юридический, театральный – и раз – «Военмех»?!

Это были не шуточки, мне всё это нравилось: хорошо шли экономика и финансы, мне легко было разбираться в обществознании, нравилось международное право. А театральный: у меня четыре года вокала, какое-то время я занимался танцами (модерн и брейк-данс). У меня были выступления в местном драматическом театре. Поэтому были мысли о театральном.

– Но в итоге «Военмех». Почему?

Потому что автоматизация разного рода процессов мне была интересна, я закончил «Автоматизированные системы обработки информации и управления», и это не столько про разработку и программирование, сколько про то, как любой процесс в организации, жизни, природе можно разложить на составляющие и влиять на него, управлять им и автоматизировать. Некоторые вещи из теории автоматизированного управления могут помогать в классическом менеджменте: та же самая обратная связь (ОС) – без обратной связи ничего не будет. Если ты не дашь и не получишь ОС, ты не поймёшь, что происходит: любая замкнутая система работает примерно так же, она всегда ориентируется и корректируется с помощью ОС. Мне это было интересно! Я тогда ещё не знал про менеджмент, но, занимаясь локальной сетью, я условно управлял монтажниками.

Про интровертность, яхтинг, сына и амбиции

– И потом ты пошёл работать? Хотя ты всегда работал, с 13-ти?

Вообще мои первые заработанные деньги появились в 10 лет. Я из небогатой семьи, и карманных денег у меня особо не было. У меня бабушка жила в Казахстане, я порой проводил там лето. Напротив её дома была заправка. Мы с другом заправляли машины, и в день мы зарабатывали по тысяче тенге. Не прям, чтобы много, но для десятилетнего пацана хорошо. Правда, это довело до того, что я угорел от бензина и потом неделю лежал в лёжку, но вот такой предпринимательский опыт в сфере обслуживания.

– Слушай, со всеми твоими историями, если честно, не очень вяжется твоя интровертность. Как ты её для себя определяешь?

Мне кажется, это описывает классическая психология: это когда человеку комфортно в уединении, самостоятельно. Скорее, он будет думать о чём-то своём, нежели захочет с кем-то поговорить. Плюс некоторый барьер общения: мне часто доставляет дискомфорт заговорить с незнакомым человеком, но если это нужно, то это не проблема.

– Илья, знаю, что ты увлекаешься яхтингом. Расскажи об этом.

Началось всё сумасшедше: я был на конференции Index Tech и, никогда до этого не участвуя в конкурсах, поучаствовал – нужно было написать три предложения, почему именно я должен победить – и выиграл поездку на яхтинг. Мне нужно было только купить билеты в Турцию. И это была восхитительная неделя, которую можно сравнить с рабочим отдыхом, как поход в горы: тебе бывает трудно, опасно, но ты спускаешься и хочется подняться заново. Сейчас не получается регулярно заниматься яхтингом, хотя в моих планах получить шкиперское удостоверение. А глобальная цель – получить IYT Yachtmaster Ocean – это разрешение шкипером переходить океан. Желание через примерно пять лет перейти на яхте сначала Атлантику, потом Тихий океан и, возможно, поучаствовать в кругосветной регате (почти на полгода).

– А сколько по времени занимает перейти океан?

Больше ста лет назад спортивная яхта «Атлантик» пересекла океан за 12 дней. Если брать классику и погодные условия, то может быть до 20 дней. 

– Это же риски и опасность. Что тебя в этом больше всего привлекает и что тебе это даёт?

Во-первых, я обожаю море: оно влечёт, зазывает. Океан – отдельная история – это мощь, это преодоление себя. Страшно, но очень хочется. Что мне это даст? Это опыт. Доказать себе, что я чего-то сто́ю. Я понимаю, насколько это сложно: люди ходят в кругосветку в одиночестве. У меня более приземлённая цель: доказать себе, что я не только могу за компьютером сидеть, но и в реальной жизни что-то сделать.

– Ты не боишься за свою жизнь?

Страх нужен, это инстинкт самосохранения. Но если не рисковать, то откуда черпать эмоции и впечатления, которые это может дать? В том числе и адреналин. Я занимался фрирайдом на доске – в Норильске гора была почти около дома – были и падения, и всё, что угодно. Наверное, это желание испытывать подобные эмоции – оттуда.

– В каких уже локациях ты занимался яхтингом?

Пока только Турция. Возможно, весной будет Хорватия или Греция. Это Средиземноморье – самое благоприятное место для обучения. Мне хочется и Северные моря попробовать, но с Питером сложно: странная система обучения – международные права не котируются у нас, а наши – у них. То есть ты можешь выйти из российских вод в нейтральные, но зайти в чужие воды даже с визой ты не сможешь.

– А нужна своя яхта?

Нет, это всё арендуется. Яхта стоит порядка 2 000 $ в неделю, но ты не будешь на ней один: это 6-8-местная яхта, и это получаются не такие уж великие деньги.

– Что для тебя счастье?

Свобода.

– Что для тебя тогда свобода?

Свобода принятия решения: когда я могу принять решение и быстро начать его реализовывать.

– Исходя из этого, ты счастлив?

Более чем.

– Илья, я знаю, что у тебя есть прекрасный сын. Что бы хотел дать ему как отец, как пример? Каким ты хочешь, чтобы он вырос?

Счастливым. Больше у меня нет критериев оценки. Что бы он ни захотел, если он будет счастлив, то я буду счастлив. Хочется вложить в него доброту, отзывчивость и эгоизм в том плане, что не стоит спасать мир, если ему это не нужно. Подумай сначала о себе: не сделаешь ли ты кому-то хуже, жертвуя чем-то своим? Я думаю, у многих были истории, например, из университета: ты всем помог, а про себя забыл. И спрашивают, конечно, тебя. Ты, правда, можешь ответить, потому что, помогая остальным, и так всё выучил, но если это лабораторная, то это уже другая история.

– Что сейчас входит в твои обязанности?

Автоматизация процессов, которые есть в компании, для дальнейшего масштабирования, влияния и развития. Чтобы нашим клиентам был беспрерывно доступен качественный сервис.

– Какие твои личные амбиции на данном этапе?

Мне хочется созидать, создавать великое – то, что будет влиять на людей, мир, общество.

– Например?

Еда. Наши привычки потребления сильно влияют на нашу жизнь. Сделав правильные шаги в Dostaевском, мы можем влиять на многих. Это влияние может быть как положительным, так и отрицательным, поэтому нам как компании важно нести социальную ответственность и влиять положительно.

– А чего тебе хотелось бы достичь лично?

Если говорить о Dostaевском, это вывод компании на международную орбиту.

Спросила и записала: Алина Дятлова