Dostaевский прервал её мечту о полугодичном отпуске, но подарил новые пейзажи, страны, эмоции и должности. Девушка, которая с гордостью говорит, что работает по специальности, знает, что случайности не случайны. Вашему вниманию –  руководитель службы персонала Алёна Трубецкая. 

Про работу

– Алёна, ты ведь давно в Dostaевском?

19 июня будет два года.

– Срок уже приличный. Как ты сюда попала?

Это забавная история! 19 мая 2017 года я уволилась с предыдущего места работы – компания «Буквоед», я работала там три года в компенсациях и льготах. Решила, что компания закостенела, и нужно что-то менять, и что очень красиво уйти в тот же день, что и устроилась на работу. Я так и сделала.

У меня был накоплен определённый бюджет, и  я хотела на полгода уехать куда-нибудь в Крым (по мотивам «Ешь, молись, люби»), думая о смысле жизни . Тогда я готовила мероприятия к юбилею папы и, сидя вечером за компьютером, зашла на hh.ru, посмотреть, что происходит. Увидела вакансию по моему направлению, компания не no name, плюс рядом с домом (тогда офис ещё был на Удельной). Подумала, что схожу, чтобы не потерять навык, пообщаюсь… Оставила отклик, мне позвонили, пообщались и пригласили на очное собеседование. Я приехала, после второго собеседования мне позвонил Тимур Нализько и спросил, готова ли я приступить к работе.

Мой план по полугодичному отпуску сдвинулся, я отработала месяц, и офис решил переехать на Кондратьевский проспект. Чтоб ты понимала, я три года работала на Минеральной улице – по соседству, и в какой-то момент мне очень надоело ездить. Но я к тому времени как-то прикипела к компании и… до сих пор здесь.

– На какую должность ты откликалась?

Я не помню точную формулировку, но я работала ведущим специалистом по расчёту заработной платы где-то до осени 2017 года, у меня тогда уже появилась пара сотрудников. Потом  приняли решение по объединению отдела кадров и того, чем занималась я – так был создан отдел по кадровому делопроизводству и расчёту заработной платы, и я стала его руководителем .

Я пробыла на этой должности до июня прошлого года. Потом в силу увеличения нагрузки его расформировали, и до октября 2018 года я была руководителем отдела по расчёту заработной платы. Тогда поняли, что Тимуру нужен заместитель, что нужно образовать службу персонала, которая будет заниматься всей операционной деятельностью HR-департамента. Я была на один день на больничном, и мне позвонил Тимур, сказав, что на эту должность решили назначить меня.

Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать, потому что это увеличение зоны ответственности и функционала в пять раз единовременно. Но я справляюсь.

– Что сейчас в зоне твоей ответственности?

Я контролирую отдел по расчёту заработной платы, отдел по кадровому делопроизводству, группу по охране труда и пожарной безопасности в Санкт-Петербурге и Москве, подбор персонала и делопроизводство и документооборот внутри компании. Плюс ещё много проектной деятельности, потому что  компания находится на этапе автоматизации всех своих процессов : по факту мы завершили автоматизацию кадрового делопроизводства, в процессе автоматизация расчёта зарплаты, потом рекрутинг.

По складу своего характера я неплохой тактик и люблю запускать что-то новое. Но ценность запуска чего-то нового довольна эфемерна, поэтому это всё делается на базе конкретной деятельности, которая должна функционировать, как часики.

– Новое в проектной деятельности – это твоя инициатива, или есть задачи, спускаемые тебе для реализации?

У компании есть общий вектор направленности, мы понимаем, что должно быть автоматизировано. Конечный результат должен получаться с наименьшими трудозатратами и наибольшей точностью.

Про личное становление

– В какой сфере ты получала образование?

Я социолог, окончила Санкт-Петербургский государственный экономический университет.  Моя специальность – экономическая социология, это то, чем я занимаюсь по жизни, и я с гордостью говорю, что работаю по специальности.  В этом главное – понимать область применения.

– Ты целенаправленно шла на эту специальность?

У меня уровень осознанности в 17 лет был чуть меньше нуля. Заканчивая школу, я не понимала, чем хочу заниматься. Сдавая экзамены, я хотела учиться на маркетинге, но я не поступила на бюджет. Там была такая процедура: кто не набрал баллов на бюджет, приходит, и озвучивают, где и сколько мест осталось на коммерческой основе. Учиться на платном на маркетинге было очень дорого, и было место на социологии. Я на ходу подумала, что я знаю о социологии: опросы, аналитика, снятие общественного мнения. Тогда я думала, что это похоже на то, чем занимается маркетинг.

Год я проучилась на платном, мне понравилась специальность, я включилась в процесс. Потом освободилось место на бюджете, и меня перевели.  Я поблагодарила родителей за возможность старта и сказала, что дальше я сама.  Не могу сказать, что тогда прибавилось осознанности, но после университета я довольно скоро определилась с дальнейшим направлением. Сначала я работала в консалтинговой компании, которая, как ни странно, занималась маркетингом, а потом пришла в «Буквоед», и там началось самоопределение.

– А как оно началось?

Я съехала от родителей, правда, не знаю, зачем я это сделала, наверное, хотелось самостоятельности. Я отдавала половину или чуть больше половины зарплаты за съёмную комнату, а на оставшиеся 8-10 тысяч жила. До сих пор не понимаю, зачем я это делала, ведь это было похоже на какую-то игру на выживание. В той квартире жили три девушки, и вот мы варили суп из куриных костей… Зато это была «сталинка», Чёрная речка, Нева – красиво! Но сейчас я бы в такие условия погружаться не хотела.

– Зато какой это опыт! Это ведь формирует человека.

Ты знаешь, я никогда целенаправленно не шла к деньгам, и сейчас придерживаюсь такой же позиции. Просто с ростом дохода ты позволяешь себе вещи, которые сильно улучшают качество жизни. Я искреннее уверена, что людям, озабоченным только добыванием денег – неважно, для какой цели – очень тяжело: за деревьями леса там не видно.

– Какие вещи улучшили тебе качество жизни?

Расскажу забавный пример: я недавно упала с лестницы и травмировала себе связки на ноге. Доехав на работу и обнаружив, что нога сильно распухла, я решила, что классной идеей будет попросить коллегу отвезти меня в «травму» на Комсомола. Я в этой травме просидела полтора часа в очереди, и она не уменьшилась. У меня включился мозг, я вызвала такси, доехала до платного медцентра, и за 15 минут мне сделали рентген, продали фиксатор, рассказали про варианты лечения. Заплатить за это с моим первоначальным уровнем дохода я бы не смогла, и я бы сидела в этой огромной очереди, пришлось брать больничный и терять в деньгах на работе, не смогла бы купить фиксатор и согласилась бы на гипс, ходила бы с костылями…  То есть наличие денег больше, чем необходимо для выживания, позволяет закрывать какие-то базовые вещи. 

Машин и квартир я себе не купила, шикарные ремонты не сделала, но езжу в путешествия – для меня это хорошая перезагрузка.

Про путешествия

– Алёна, расскажи, где ты бывала?

 Я была почти во всех странах Западной Европы, кроме Нидерландов и Португалии.  Последние четыре года «Алёна» и «Я не могу пойти и подать документы на визу» – синонимы, и я не могу это объяснить. Поэтому езжу в безвизовые страны. За время работы здесь я была в Грузии, Армении, в Крыму и на Кипре. Я чутко отзываюсь на вещи, отличающиеся от среднеполосных: горы, море – вся та красота, которой в средней полосе нет вызывает у меня синдром Стендаля – когда от окружающей красоты у тебя тахикардия.

– Есть места, где тебе очень хочется побывать?

Да, это курорты с белым песком, наклонными пальмами – типа Маврикия, Барбадоса… И это достаточно реализуемо, но пока я не представляю, как смогу провести 15 часов в самолёте – когда ты 1,85 см в экономе лететь сложно.

– А какое твоё самое яркое впечатление из путешествий?

Я поехала в Италию, Сан-Ремо, это очень близко к Франции. Я захотела съездить в Монако, и мы где-то оставили арендованную машину и пошли пешком.  Я иду по Монако, вся красная от солнца, с рюкзаком за плечами, поднимаюсь в гору, а мимо едут Lamborghini, Bentley, гигантские яхты… Это было очень смешно.  И, конечно, меня впечатляет природа, в Испании – архитектура.

Я, кстати, пережила парижский синдром! Образ Парижа очень романтизирован, а когда люди приезжают, то нередко разочаровываются, и у них даже возникает депрессия. Я не понимаю очарования Парижа вообще: для меня это грязное, непонятное место. В мой приезд там случился жуткий ураган, и клиентоориентированность меня поразила: мы только вышли из Лувра, мне 16, я без взрослых. Начался сильный ливень, ветер – всё летало. Я вернулась к выходу и попросила охранника меня впустить, а он мне ответил, что музей закрыт на вход. В итоге какой-то мужчина пустил меня погреться в какое-то подсобное помещение.

Про увлечения

– Алён, я помню, ты ходила в фитнес-центр рядом с офисом…

Я как раз перед травмой с ногой продлила абонемент, но ни разу пока не сходила. У меня был период жизни, когда я занималась спортом постоянно – силовыми тренировками, потому что они меня очень успокаивают. Но череда оправданий в виде загруженности по работе пока меня не пускает в тренажёрный зал.

Я неплохо играю в настольный теннис, причём, училась я в него играть, не имея никаких ресурсов.  Я – классический ребёнок 90-х, о котором сильно заботились бабушка с дедушкой.  Дедушка сам сделал стол из старых ставен, и я училась играть на поверхности, где были стыки. Ты должен быть готов к тому, что мячик попадёт на стык и резко изменит траекторию – и именно поэтому я играю неплохо.

Помимо этого, не имея таланта к музыке, я училась в музыкальной школе, а на лето задавали практику.  Фортепиано в деревню не перевезти, поэтому, чтоб ты понимала уровень безумия, дедушка сделал доску, бабушка расчертила клавиши, прикрепили к пристроенному к сараю домику для игр, и я всё лето как сумасшедшая разучивала по нотам чисто механику .

– А как ты попала в музыкальную школу?

Это история о том, что папа её не закончил, поэтому я честно отучилась там четыре года, долг перед родиной выполнила. После я подала документы в школу искусств на среднее художественное образование, меня туда сразу же взяли. Поэтому я рисую, раньше хорошо лепила из глины. Но я не творец, а ремесленник – хорошо рисую с натуры. У меня отсутствует проигрывание образов в голове, понимаешь? В это никто не верит, но я не могу представлять, я всё проговариваю словами.

– Ты рисуешь в путешествиях?

Я очень часто рисую в Москве. Раньше я часто там бывала, и у меня есть отработанный маршрут: я доезжала до Лубянки или Чистых прудов, ходила пешком в художественный магазин «Передвижник», покупала там небольшой блокнот и графический материал и выходила к Красной площади, садилась где-нибудь и делала зарисовки.

   – Я бы хотела увидеть твои рисунки! Может, организуем импровизированную выставку с другими рисующими коллегами? Не всё же работать.

На самом деле, я считаю, что только работать. Когда ты работаешь в потоке, не встаёт вопрос, для чего это, зачем это… Я наблюдаю, что, чем более осознанной я становлюсь и чем глубже понимаю, что и для чего я делаю, тем меньше у меня остаётся вопросов и появляется больше внутренних запросов на какую-то деятельность. Если говорить о том, чем я планирую заниматься в ближайшее время, всё это будет тесно переплетено с работой, и не будет видна грань. Я не призываю всех делать так же, но  для меня это большое счастье и удача, что та деятельность, которую я осуществляю в рамках социального конструкта «человек должен работать, получать за это деньги, помогать родителям и платить налоги», совпадает с парадигмой «человек должен развиваться и быть счастливым каждый день совей жизни». 

– Можешь привести пару примеров своих планов, если они не суперсекретные?

Я не люблю говорить: «Я хочу вот это и это», я хочу говорить: «Я делаю это». Пока я на этапе подготовки.

 Алина Дятлова