У вас было так, что на протяжении очень долгого времени вы – король мира, у вас есть всё и даже немного больше, а потом – почти в момент – всё меняется?

Как выстоять и всё преодолеть? Начать с начала? Владимир Моисеев – курьер доставки и новый герой DostaБлога. Здесь много о силе, о лидерстве, о личном.

– Владимир, вы давно работаете в Dostaевском?

С апреля этого года. Мне компанию посоветовал товарищ, он раньше работал у нас.

«О, спорт, ты – мир!»

– Я помню, как на теннисном турнире летом вы говорили про хоккейное прошлое. Расскажите, пожалуйста, с чего началась ваша хоккейная история?

Я родился в Комсомольске-на-Амуре. У меня папа был профессиональным хоккеистом, в пять лет он поставил меня на коньки, и я отлично помню этот момент: крытых катков тогда не было, он толкнул меня на лёд, я упал и заплакал, а он сказал: «Будешь плакать – коньки выбросим», а они мне понравились! За год я научился кататься и владеть клюшкой. Клюшки тогда были деревянные, щитки мне папа сам делал, обшивал их внутри поролоном. Потом уже я научился строгать клюшки, парить их в воде, в батареях загибать, стеклотканью и эпоксидной смолой покрывать, чтобы они были похожи на профессиональные. Папа определил меня в команду, я начал играть, расти и стараться всегда быть лидером. И у меня это получалось: я был лидером в детском саду, в школе. В хоккейной команде все слушали меня, а не тренера, а мне от тренера доставалось больше всего. Мы всегда занимали первые места по городу.

– А как называлась ваша команда?

Сначала «Сатурн», потом «Спутник», а когда я в 16-17 лет играл в юношах, то была команда «Амур». А до этого я даже был в пятёрке символической сборной «Золотой шайбы» с Вячеславом Фетисовым и Алексеем Касатоновым. Нам тогда было по 15 лет, и это были простые фамилии. 

– А что значит «символическая сборная»?

Это когда с команд-победителей всех регионов страны, которые приехали на ежегодный хоккейный турнир «Золотая шайба» (он для хоккеистов до 15 лет), выбирали по одному лучшему нападающему в сборную. Потом уже начинаются юниорские, юношеские команды, молодёжки.

– А потом…

А потом в августе 1974 года двоюродная сестра позвала меня играть в «СКА Ленинград», я должен был поступить в Лесгафта – это была моя мечта. Но мама меня не пустила. А в декабре этого же года меня на матче у борта сильно сломали: рука вся перешита, я три года лежал в больнице. Сначала хотели сделать ампутацию, но родители не разрешили. Из Хабаровска прилетали три профессора, мне 18 часов делали операцию, собирали по кусочкам. Первый год я вообще не выходил из больницы. У меня стоял как бы аппарат Илизарова, но тогда это было всё по-другому, вручную. Мама, конечно, сильно жалела, что не пустила меня в Ленинград. Так и закончилась моя профессиональная хоккейная карьера.

– А что было дальше?

У меня после травмы было три года отсрочки от армии, а потом я отслужил в Приморье. Сначала полгода в учебке на химика-инструктора-дозиметриста (тот, кто занимается определением дозы радиоактивного излучения), получил сержанта, и меня поставили на должность прапорщика. А потом перевели на Камчатку, там дослуживал полтора года. У них была футбольная и хоккейная команды «Вулкан», и меня позвали играть за их городскую команду в оба вида спорта. В самой армии я очень любил строевую подготовку и песни. Мама, кстати, мечтала, что я буду играть на аккордеоне, а папа – что стану знаменитым хоккеистом.

– И после спорта и армии началась работа?

Я всю жизнь был предпринимателем. Окончил сначала торговый техникум в Хабаровске, а потом Торговый институт по специальности «Товаровед промышленных товаров». Быстро продвинулся по карьерной лестнице, и в 25 лет уже был директором магазина. Это было наше время, начало 80-х годов… Я окончил институт, работал-работал-работал, а потом началась перестройка. Я ушёл с директорства и открыл кооператив, стал председателем художественно-строительного кооператива. Я в художестве не разбирался, но набрал ребят из рекламных агентств, у нас была отличная команда. Я многому научился у своих руководителей: люблю жёстких и строгих. В 91 году я начал заниматься предпринимательством, мы работали с компаньонами. В нулевых я остался один и продолжал заниматься предпринимательством и спортом.

– Владимир, чему именно вы научились у своих руководителей?

Я научился правильно говорить и слушать. По факту, всему я у них научился, в том числе корректно вести бизнес в то время. Я люблю, когда говорят по делу, пускай даже резко. Я люблю субординацию, даже если руководитель младше меня. Но если при мне он показал, что только называется начальником или руководителем, то авторитет пропадает. Я не принимаю позицию: «Не нравится – иди отсюда». Я за то, чтобы сделать так, чтобы сотруднику понравилось, ведь можно научить его правильно работать, сделать систему поощрения. Можно собрать из достойных кадров отличную команду, которая будет приносить прибыль.

– Сейчас есть тенденция, когда к руководителям, начальникам обращаются на «ты», дабы сгладить формальные границы и легче строить коммуникацию. Как вы к этому относитесь?

Я нормально к этому отношусь, но всё-таки больше в бытовом плане. Я бывал в разных странах: Германия, Югославия, Венгрия, Польша, Китай, Япония, Корея – там везде обращаются на «ты». И мне это очень близко. 

Лихие

– Каким бизнесом вы занимались?

Рыбным: морепродукты, морские деликатесы. Со мной работали все рестораны и магазины города.

– И вы занимались только рыбным бизнесом?

В начале 90-х я девять или десять лет занимался бананами: из Питера возили фуры-рефрижераторы с ними. Мы тогда хорошо на этом зарабатывали: семьи ездили по заграницам, мы меняли машины каждые два-три месяца, могли взять 200-300 тысяч и за день их потратить. Жили очень интересно, я думал, так будет всегда.

– А почему именно из Петербурга возили бананы?

Потому что Петербург – единственный город в России, который из Эквадора получал в то время бананы в порту. Уже из Питера их везли секциями в Новосибирск, Хабаровск и далее.

– В эти времена какую покупку можно назвать самой безбашенной?

В период, когда газированная вода стоила копейку, я первые заработанные деньги потратил на Жигули «шестёрку» (ВАЗ-2106), машина стоила 8700 рублей. У меня тогда была старенькая «ноль одиннадцатая» (ВАЗ-21011). И с первой получки я пошёл и купил машину. У меня друг был директор автостанции, я пришёл к нему: «Саш, можно у тебя Жигули купить?», а он: «У тебя что деньги есть?». Я сказал, что мы сделали сделку, разделили по 15 тысяч, и я не знаю даже, как их домой нести. 

– Какого цвета «шестёрку» купили?

Цвет назывался «Белая ночь», он такой бело-голубо-серый. Я, когда, кстати, сел в эту машину, подумал, что лучше машин не бывает. На Дальнем Востоке тогда редко проблёскивали японские машины, их можно было по пальцам пересчитать. Я подумал, что следующая машина у меня будет «Волга», а мне сказали, что я могу и японскую машину себе позволить. И в 89 или 90 году я купил первую «Хонду». Это была сказка! Я думал, это космический корабль какой-то: машина вишнёвого цвета, панель, сидушки велюровые, руль в тон, музыка, кондиционер… Я обалдел!

Боль и перспектива

– А что можете рассказать о семье?

У меня была первая семья, дочке уже 30 лет, но я с этой семьёй расстался. Встретил другую женщину, принял двух её детей. С её старшим сыном Матвеем я занимался хоккеем, и когда в Хабаровском крае мы уже взяли всё, там развиваться было некуда, я предложил семье переехать. Мы выбрали Санкт-Петербург и переехали вдвоём с сыном 2,5 года назад. Жена решила временно остаться на родине из-за работы. И вот Матвей играл в СКА, потом в Колпинском СКА, ездил с командой в Америку, Швецию, посмотрел Белоруссию, Калининград. Но летом мы расстались с женой, и сын бросил хоккей – мои десять лет трудов ушли напрасно. В Комсомольске-на-Амуре у меня осталось всё, потому что в браке я записал имущество на жену, и вот 30 лет предпринимательства и моих накоплений осталось ей. По-человечески она договориться не захотела, приходится сейчас судиться – уже пятый суд идёт.

– А сколько сыну сейчас лет?

Шестнадцать.

– Его отказ от хоккея – это какой-то знак протеста?

Я сказал ему, что наши отношения с его мамой – это наше. Что не стоит бросать хоккей. А он ответил, что возить же его теперь никто не будет… Да, раньше я везде был с ним: школа, тренировки, турниры. Я много ему рассказывал о хоккейной жизни: как жить, как играть, что не надо пить и курить, потому что я сам этого не делаю – подавал пример.

– У вас были мысли вернуться обратно или хотите остаться в Петербурге?

Мне предлагают вернуться, предлагают там сразу хорошую работу, но я хочу остаться в Питере. Я мечтал о нём всю жизнь. Для меня Ленинград – единственный город, который для меня как сказка: я будто родился здесь и жил здесь ранее, если верить в прошлые жизни. Многие места мне знакомы, хоть я раньше в них не был. Петербург для меня – лучший город на земле.

– Вы думали начать что-то своё в Петербурге?

Для этого нужны деньги. Мне предлагали здесь заняться рыбой, но местные предприниматели в большинстве своём хитрые и жадные. Я сказал, что у меня нет денег и здесь нет сбыта, но я могу предложить связи из Хабаровского края. В итоге под мою ответственность заказано 500 кг красной икры, 10 тонн красной рыбы и из Японии машина-рефрижератор. Всё было приготовлено к оплате и отправке, и компаньоны отказались. По результату – скандал, я, получается, подставил своих местных ребят. Но так бизнес не делается. 

– Как после такого начинать всё с начала? Это угнетает или стимулирует?

Это тяжело. Я сейчас обучаюсь, чтобы, возможно, впоследствии стать партнёром одной компании и продвигать их услуги. Когда появятся деньги, возможно, открою свой бизнес, например, кафе. Мне очень нравится такой тип заведения, где ты можешь зайти, выбрать сырые продукты: овощи, мясо, морепродукты, при тебе в печи их готовят, и потом ты уже в зале наслаждаешься приёмом пищи. Причём чтобы по деньгам это было недорого. В Приморском, Хабаровском краях, во Владивостоке это очень развито – вечерами такие заведения забиты, не сесть. А в Петербурге я не видел заведений такого типа.

– Владимир, а вы любите готовить?

Обожаю до безумия!

– У вас есть фирменное блюдо?

Когда я занимался рыбой, я любил готовить её, мог делать из неё всё: запекать, фаршировать – всё, что угодно. И морепродукты тоже: гребешки, креветки, мясо краба – разные салаты любил с ними делать.

– И напоследок: если условно поставить на чашу весов Хабаровский край со всеми его плюсами – вас там знают, там снова можно быстро быть «на коне», и Петербург с нынешним положением дел, то вы выберете Петербург?

Да. Я лучше останусь здесь, неважно, получится что-то или нет. Это жизнь покажет. Я недавно написал своим друзьям, что если всё будет плохо, то я буду ползти, но останусь в Петербурге. Будем прорываться!

Алина Дятлова